...Искусство — единственная серьезная вещь в мире, но художник — единственный человек в мире, никогда не бывающий серьезным. Оскар Уайльд
Видеть в жизни больше, чем бытие - идеал, красоту, небесный промысел - это одно составляет предмет Искусства
...Искусство, не имея никакой настоящей причины - может быть, есть самое очевидное доказательство бытия Бога. Мастер Каморки

2015/06/01

СССР — наш древний Рим

Из Переделкино в Простоквашино
28 мая 2015 года 12:28 | Захар Прилепин о литературе советской и нынешней

 Читая сразу две книжки (обе отличные) о персонажах и событиях советской литературы («Станция Переделкино: поверх заборов» Александра Нилина и «Андрей Вознесенский» Игоря Вирабова) подумал не без удовольствия, насколько поспешно и суетливо литературные «прорабы перестройки» хоронили «совписов».
По большому счёту, не важно, будут ли впредь читать Фадеева, Федина, Симонова, Николая Островского, драматурга Афиногенова и поэта Сельвинского - лучше бы читали, это крайне познавательно, - тем более что Шолохова, Валентина Катаева, Алексея Толстого, Леонида Леонова — всё равно будут. А важно то, что времена советские, нравы и склоки той литературы в любом случае завораживают.
«СССР — наш древний Рим», - замечательно точно сформулировал Эдуард Лимонов. Поэтому наши либеральные разоблачители так сладострастно и неумолимо бегут туда в очередной раз разоблачать разнообразные отношения по линии «Сталин и писатели», «деспотия и драматургия», «поэт и Отечественная война» - но на деле лишь подчёркивают великую неординарность эпохи.
«Шестидесятничество» было, конечно, несколько пожиже, и страсти не те, и взятые высоты пониже. Как ни крути, а из «Андрея и Зои» (Вознесенский и Богуславская) или «Жени и Белы» (Евтушенко и Ахмадулина), или кого угодно, не выбьешь той искры, которая запросто выбивается, едва речь заходит про военкора Симонова и актрису Серову — как он посвятил ей «Жди меня», а Сталин дал эти стихи в «Правде», а Симонов проснулся всенародно любимым, а Серова ушла к Рокоссовскому, а Хрущёв сослал наглого Симонова после войны корреспондентом в Ташкент… вот это страсти!
Советское-антисоветское — уже теряет значение — тем более что они не разделимы, в итоге всё смешивается: Булгаков, Луговской, Бабель, Ахматова, Зощенко, Слуцкий, Самойлов, Александр Прокофьев — куда ни глянь, везде трагедия, всюду «сталинские соколы», ярость и коварство, предатели и победители. Шекспир!
Поэтому и снимают сериалы про Маяковского, Есенина, Симонова и так далее — потому что там ещё на сорок сериалов жгучего материала. И сколько ещё снимут фильмов и напишут книг! Сколько новых акцентов найдут. В тех временах, только в тех.
...ладно «шестидесятники» - в них ещё отсвет прежних времён на лицах отражался, про Лимонова и Проханова уже сейчас пишут тома, ну так они родом из «Древнего Рима» и гордятся по такому поводу, а вот эти, гробокопатели новейших времён — о них кто будет сочинять книжки?
Что можно написать, ну, не знаю, про Виктора Ерофеева или Светлану Алексиевич? Что там такого произошло в насыщенной жизни Феди Сваровского или, кого там, Димы Кузьмина? Дима Кузьмин был либерал и гей, выступал за Майдан? Ну, так тут каждый второй дурак был гей и либерал, их с какого-то момента стало не различить, хуже любых «совписов». Гей и либерал — такая же пошлятина, как «патриот и антисемит», даже ещё скучнее.
Вот Михаил Кузмин был гей и черносотенец — тут интрига, тут «Древний Рим», чудесные древности Древнего Рима. Впрочем, он и поэт был покрупнее самых звучных нынешних.
Из нынешних можно написать только про Пелевина — потому что здесь имеется прикол: его не было. А про тех, кто был - чего скажешь? Ну, были. Кривили свои снисходительные лица. Такими и запомнились. Или не запомнились.
А вот «человек эпохи Москвошвея» Мандельштам бросается на «красного графа» Алексея Толстого. Павел Васильев бьёт Джека Алтаузена. Бориса Корнилова сажают в тюрьму, а его бывшая жена Ольга Берггольц пишет в дневнике: не жалко. Ахматову вывозят из блокадного Ленинграда по личному приказу Сталина на отдельном самолёте. Всеволод Иванов спит с пистолетом под подушкой. Писатель Нилин на конференции, посвящённой ему самому, вдруг падает в обморок. Пастернак не хочет жить рядом с дачей расстрелянного Пильняка и переезжает на другую дачу. Фадеев пишет предсмертную записку, метится в сердце. После выстрела в комнату вбегает его одиннадцатилетний сын. Хрущёв кричит на Вознесенского, Вознесенский вытягивает тонкую шею. Это всё — фактура, жесть, история.
...хоть бы гражданин товарищ президент Российской Федерации закричал на кого-нибудь из них, на Акунина, к примеру. Затопал ногами. А то такая пошлятина — вся «биография» нынешний витий, вся их «борьба», все их нынешние «эмиграции», и всё такое прочее. Яйца выеденного не стоят эти страсти. На анекдот не наскоблишь.
Читайте далее: http://svpressa.ru/blogs/article/123370/

СПЕЦИАЛЬНАЯ ПУБЛИКАЦИЯ

Отец Андрей Ткачёв о Владимире Путине - божий человек на своем месте

...Без раболепства и чинопоклонства. Здравый и трезвый поп о государе и текущем моменте.    Мастер Каморки