...Искусство — единственная серьезная вещь в мире, но художник — единственный человек в мире, никогда не бывающий серьезным. Оскар Уайльд
Видеть в жизни больше, чем бытие - идеал, красоту, небесный промысел - это одно составляет предмет Искусства
...Искусство, не имея никакой настоящей причины - может быть, есть самое очевидное доказательство бытия Бога. Мастер Каморки

пятница, 11 сентября 2015 г.

"Вся злоба бешеная наша, вся эта ложь, вся эта Раша..." Когда русские захватят мир

Платон Беседин Прозаик, публицист.  11.09.15


Платон Беседин.jpgОни так любят баловаться стишками. Те, кто не слишком любит русских. То Орлуша одой о сбитом «Боинге», плавно переросшей в русофобский стыд, разразится, то Дмитрий Быков напишет свежее беженское в «Новой газете». И посыл у него всё тот же: если кого и бояться, то исключительно русских. «Если мы к тебе явиться задумаем – тогда трясись», – стращает Дмитрий Львович Европу.

Ту самую Европу, что, по словам «живого классика» (так же он о себе думает?), обязательно накормит и сирийца, и ливийца. Не справится она только с русскими. С «попом со скрепой в голове». Наверное, с тем, кто запаливал костры инквизиции. Или с «русским нацистом». Видимо, с тем самым, маршировавшим по улицам Берлина и Рима в 30-х годах прошлого века. Вот тогда навалится «вся злоба бешеная наша, срамная каша лже-идей, вся эта ложь, вся эта Раша, что называется, тудей…»



Дмитрию Львовичу, конечно, надо бы сказать нечто похожее в Европе или в США. Выйти, сотрясаясь телом могучим – и рубануть правду-матку! А тогда посмотреть, как зарешётится «лоно свободы и толерантности». Но пока Быкову легче говорить так в России и о России. Той самой, где нет свободы слова и гулаги повсюду, и у каждого подъезда – по чёрному воронку. Но вот – говорит, пишет поэт, оказывается, в другой, не его, России, принявшей 2,5 миллиона беженцев только из Украины. Беженцев, от которых отвернулась «гостеприимная» Европа.

Как отвернулась она, – вместе с США – например, от пассажиров корабля «Сент-Луис», отправившегося из нацистской Германии с 937 евреями на борту. Они искали убежища, спасения, но их нигде не приняли – и большая часть, вернувшись, погибла в концентрационных лагерях. Но зачем вспоминать это, Дмитрий Львович, если хочется говорить то, что говорить надо?

А надо – о «плохих, злых русских». Таков нынче тренд. Если, например, в новом норвежском сериале «Оккупированные», на производство которого, к слову, было потрачено рекордные 10 миллионов долларов, русские оккупируют Норвегию, чтобы захватить её энергоносители. Тоталитаризм в скандинавской стране торжествует, но потомки викингов борются, бьются с ним. Против российской оккупации. Единым норвежским фронтом. Сценарий к сериалу написал детективщик Ю. Несбё, местами весьма хороший автор.

А у писателя другого, английского, Джулиана Барнса в одном из его романов есть такой показательный эпизод. Жена, забрызгав колготки, ругается грубо. Её муж так реагирует на это: «Эй, полегче! Что бы ты сделала, если бы у нас высадились русские?». «Это угроза или обещание?» – буднично отвечает жена. Каково восприятие, а? Для английской семейной пары высадка русских войск в Британии не является чем-то космическим, необычным – нет, это привычное ожидание беды, обыденное состояние угрозы. Барнс хороший писатель, один из лучших сегодня в Англии; представляете, что пишут остальные?

И неважно, что не русские, но британцы пёрли на Крым, обстреливали Соловецкий монастырь, открывали Северный фронт, оккупировали Мальту, когда Великим магистром там был Павел I, финансировали нацистскую Германию – всё это неважно; напасть всё равно должны русские. Bad, bad Russians.

Один немецкий журналист, с которым мы беседовали в рамках интервью, рассказал мне, что многие молодые немцы всерьёз верят, что СССР напал на их страну в 1941 году. Верят и готовятся к новой обороне.

Подобных историй хватает, да. Со времён «холодной войны», где хмельные небритые мужики в ушанках, вооружённые ядерным оружием, замаскированным под балалайки, покушались на демократию, ничего не изменилось. Запад уверен: русские попытаются захватить мир. Донбасс – первая фаза вторжения.

И вот тогда русские захватят мир, они раскупорят все месторождения нефти и газа, протянут ужасные дороги, а те, которые были хорошими, тоже сделают ужасными, проведут военные марши на площадях мегаполисов и зальют улицы водкой. Их ручные медведи, восседающие на ядерных боеголовках, станут контролировать местность, раскрашенную в цвета российского флага. Опричники КГБ, затянутые в чёрную кожу, с вытатуированными серпом и молотом между глаз, уничтожат любое проявление воли в тоталитарной матрице мира. И все плохо начнут играть в футбол, и зелёный лук прорастёт на подоконниках вилл, кондоминиумов и бунгало. Так будет, когда русские захватят мир.

Для чего им всё это? Пока они не знают сами. И вообще до сих пор не могут понять, от чего не заковали Европу в красные цепи после победы над Гитлером и Наполеоном. Гибралтар, Хоккайдо, Йоркшир – всё это могло бы быть их; варварская колесница мчала без остановок, но в последний момент её затормозили. Кони заржали, заскрипели танки, и русские встали. Кровожадные имперцы так и не захватили мир.

Но на самом-то деле, русские лишь выжидали. Когда рушилась их страна, когда они умирали от болезней, нищеты и вредных привычек, они выжидали. Чтобы наконец-таки подчинить себе Европу.

Страх – вот то чувство, которое испытывает западный мир перед Россией. Отсюда – «высадка» русских в Англии, российская оккупация Норвегии или, как в романе Николо Амманити, захват подземелий Рима мутантами, потомками советских гимнастов. А французский чех Милан Кундера вообще считал, что советские танки в Праге – следствие не только политики ЦК, но и логическое продолжение всей русской культуры. Не Брежнев и Шелест велели, но Толстой и Достоевский. К слову, за это Бродский охарактеризовал Кундеру так: «Быдло, глупое чешское быдло».

Адепты западнизма и, правда, боятся. Думают, что русские подчинят их. И страх этот – экзистенциального свойства. Так ребёнок в панике бежит к mommy, не понимая, с чем на самом деле столкнулся. Он не способен постичь саму природу встретившегося ему объекта, явления. Ведь в основе страха всегда лежит непонимание. И его нужно затолкать, задавить, запихнуть подальше.

От того – все эти санкции и блокады. Фактор политики, экономики – это уже после. Сначала – метафизическое непонимание того, с чем столкнулись. И ожидание, когда русские захватят мир.

Но они ждут, а мы всё медлим. Возможно, потому, что такова традиция русской мысли (не путать с внешней политикой власти): отвергать насилие, рассматривая влияние на других лишь через Слово, Логос. Отсюда, к слову, и природный хилиазм русского человека, выраженный в ожидании торжества Правды.

Вот тут русским точно не стоит обманывать ожидания мира.