...Искусство — единственная серьезная вещь в мире, но художник — единственный человек в мире, никогда не бывающий серьезным. Оскар Уайльд
Видеть в жизни больше, чем бытие - идеал, красоту, небесный промысел - это одно составляет предмет Искусства
...Искусство, не имея никакой настоящей причины - может быть, есть самое очевидное доказательство бытия Бога. Мастер Каморки

2019/07/22

В МИРЕ НЕТ БОЛЕЕ ТОТАЛИТАРНОЙ РЕЛИГИИ, ЧЕМ ЛИБЕРАЛИЗМ

Фото и рисунки, арт и креативная рекламаЛиберализм существует в двух формах. Хронического недомыслия - когда человек не в состоянии продолжить свои рассуждения и увидеть, как за неограниченным правом индивидуальности проступают разрушения социума: семьи, нации, государства. И откровенного предательства - когда свобода бесконтрольно влиять на массовое сознание есть средство идеологической диверсии. Мастер Каморки 

Л иберализм – это вовсе не учение об экономических свободах и сопряженных с ними политических правах. Либерализм — это всеохватное и тотальное учение, заходящее в атаку на человеческий ум с разных направлений.
И атакующее личность под разными углами с целью полностью изменить ее сущность.
Если попытаться пойти в глубину смыслов по либеральной тропе познания, то непременно приходишь к сатанизму как единственному истоку всех либеральных учений.
Начавшись в эпоху Возрождения (возрождалась дохристианская ценностная система, называемая язычеством), либерализм пошел дальше язычества. Язычество – глубоко сакральная мировоззренческая концепция, и прежде всего целостная, понимающая мир и человека в нем как очень сложную единую систему, где взаимодействуют трансцендентные и имманентные начала. В либерализме же центральным принципом стала тотальная десакрализация целостного мира и всего бытия человека с последующим разделением их на части.
Либерализм, ставя целью прийти через стадию атеизма к навязыванию альтернативной религии, должен был сначала разрушить традиционное духовное наследие человечества, которому многие тысячи лет. И так как откусывать пирог лучше с краев, то мир христианства был атакован с периферии, где имелись все основания для трансформации традиционных религиозных установок в нечто, получившее впоследствии название «Модерн» и обретшее позитивную коннотацию в массовом профанном сознании.
Такой периферией стал мир католицизма, который, деградируя, явился причиной возникновения протестантизма. А сам протестантизм уже намного легче поддавался либеральной трансформации, превратившись в религию капитализма, чьи идеологические апостолы создали учение в интересах властвующей в тот момент и до настоящего времени буржуазной и прежде всего финансовой элиты. В этом учении было все от символа веры, но уже не было Бога.
Сакральная тайна усилиями многих католических теологов превратилась в интеллектуальную головоломку. Возникло спекулятивное учение об откровении и вере, не имеющее соприкосновения с самим откровением и с самой верой. Профанация великой мистерии богопознания привела к увлечению теорией, где сакральное трактовалось как рациональное знание. Искус слога, сладострастия созвучий стал символом учености и сделал ораторское мастерство показателем владения сакральной тайной богопознания.
Так возникла схоластика, со временем сделавшая лицом западной церкви университетского профессора, а не монаха-подвижника и аскета. Первый факультет теологии возник в Парижском университете в XIII веке, и это не случайно.
Как не случайно в православии по традиции Византии употребляют термин «богословие» (исповедание Бога, а точнее рассказ о Боге), а в католико-протестантском мире по традиции Рима говорят «теология» (учение о Боге). Уже здесь зашита разница в бережном отношении к свободе личности в православии и в тоталитарном навязывании мнения авторитета в католичестве и в последующем протестантизме. Ведь рассказ не требует подчинения слушающего воле рассказчика, а учение именно этого требует.
Это не терминологическая разница, а глубочайшая пропасть двух человеческих природ, хотя секулярная философия эти два термина подает как синонимы.
Протестантизм долгое время был фаворитом различных масонских и оккультных структур, точно понявших возможности именно через протестантизм полностью извести христианство в мире. То есть искоренить главный якорь Традиции в европейском социуме. Ибо протестантизм стал главной базой превращения религии в гуманизм на атеистической основе, но и это был лишь этап большого пути. Пройдя через атеизм как необходимый этап отрицания традиционного понятия религии, в мир вводились оккультизм и магия как завуалированная форма религии сатанизма.
Либерализм как манифестация освобождения человека от Бога и протестантизм как необходимая станция на этом пути, представляли собой два течения, долженствующие сойтись в одной точке, знаменующей собой выполнение поставленной задачи – через манифестацию либерализма полностью освободить человечество «от химеры совести», как говорил Гитлер.
И это очень важно констатировать, так как гитлеризм был продуктом либерализма, и лишь попытка «эксцесса исполнителя» (на каком-то этапе исполнитель пожелал выйти из-под контроля) рассорила Гитлера с либералами. Но после Гитлера весь опыт его системы был спешно усвоен США и Британией и практикуется ими по настоящее время с небольшими корректировками. Да и основа немецкого нацизма евгеника – это учение англо-саксонских радикальных либералов. Так что конфликт Гитлера с либералами – это внутривидовая конкуренция, а не столкновение двух радикально различных систем.
Оформление либеральных догматов в терминах протестантизма привело в ХХ веке к появлению так называемой радикальной или новой теологии. Ее основатель – лютеранский пастор Л. Банхофер. Он в 1957 году выдвинул тезис о том, что традиционное для христианства положение о несовместимости и противоположности земного греховного и святого сверхъестественного ошибочен.
Л. Банхофер воспользовался колоссальным уровнем богословского профанства у европейской паствы, у которой мозги давно были промыты гуманистическими догмами. Банхофер взялся утверждать, что так как Христос воплотился в человека, то подлинный смысл христианства – это соединение двух миров, а не их разделение. И это значит, что смысл религии не в том, чтобы с надеждой обращаться к потустороннему миру, а повернуть человека к этому миру, в котором он живет.
Гуманистический пафос подобной вивисекции мозга уже безбожного общества понятен: грехи объявляются несовершенствами, а человек, повернутый лицом к этому миру, оказывается спиной к Богу, но соблазн гуманизма объявляет это не грехом, а подвигом. О том догмате христианства, что Христос, воплотившись, принял все человеческое естество, кроме греховной поврежденности, от паствы Банхофер скрыл. На таких манипуляциях с подлогом либерализм строит свое тотальное проникновение в человеческую душу, освобожденную от прежних трактовок святого и грешного.
Дальше – больше. Банхофер объявляет о том, что борьба за «человеческую автономию» (от кого?) находится в самом расцвете. Обратите внимание на то, каким языком лютеранский пастор говорит о Боге:
«Человек сам научился справляться со всеми важными вопросами, не прибегая к помощи «рабочей гипотезы», именуемой «Богом».
Бог был выдан на заклание, поэтому Он слабый и беспомощный в мире, и это как раз единственный путь, благодаря которому Он с нами и помогает нам… благодаря своей слабости и страданиям».
Это полностью антихристианское толкование христианской догматики, построенное на лжи, и даже ересью это назвать невозможно. Но это говорит лютеранский пастор в мире, где правят либералы. Позже это скромно назовут «обмирщение». И лишь единицы понимают, что это, по сути, проповедь сатанизма.
Однако английский епископ Дж. Робинсон еще более прям и откровенен. Он пишет в 1964 году работу «Честность перед Богом» (подкупающее название, не правда ли?). Здесь со всей честностью радикальный теолог утверждает, что «теологии необходима коперникианская революция». Что он имеет под этим в виду? Робинсон уверен, что христианскую идею Бога как высшего существа необходимо устранить из христианства.
По Робинсону, Бог не трансцендентен миру и не имманентен ему, Он не в нем и не вне его. Бога нужно понимать как тайну, а теологию – как «положение о человеческом существовании» и «о глубинах человеческого опыта в свете любви». Такое вот битловское «All You Need Is Love», причем, любовь здесь понимается как снисходительность, терпимость, доброта или любовное томление и страсть в виде эмоциональных экстатических всплесков, а вовсе не христианское жертвенное самоотречение от себя ради ближнего. Как так вышло, что британские Битлз и британский пастор одновременно несли людям одно и то же? Случайное совпадение?
И как только эмансипированные толпы уверовали, что любовь (в смысле секс и вообще любая похоть) – это главное, что им нужно в жизни, и еще им нужна снисходительность ко всему этому, то миссия радикальной теологии в служении либеральному антибогу оказалась выполненной. В США даже возникло учение о мертвом Боге. Т. Алитцер и В. Гамильтон в 1966 году прямо написали:
«Мы должны признать, что смерть Бога есть исторический факт. Бог умер в наше время, в нашей истории, в нашем существовании». Умерший Бог однажды воскреснет, а пока надо служить ближнему и любить его. Апофеоз гуманизма как религии человекобожия вместо христианства как религии богочеловечества. Честно говоря, дальше с крестом на шее идти уже некуда. Дальше уже идет открытая проповедь сатанизма.
Мы видим по нынешним шествиям католических пасторов среди раскрашенных рядов сторонников ЛГБТ и гей-парадов, по открытым признаниям протестантских пасторов в атеизме, что либеральная доктрина стала тоталитарной идеологией, отказ от следования которой порождает репрессии. Либерализм шел, охватывая человека через секулярное общество и через церковь, которую разлагали так же интенсивно, как и внецерковное общество.
Теперь эта волна докатилась и до России, где либерализм добился полной и сокрушительной победы над всеми своими оппонентами. Через экуменизм либерализм обосновался в православии, откуда церковные либералы все больше сливаются с либералами в политической элите. В обществе либерализм стал коллективным бессознательным, где уже ненавидящие либерализм индивиды и социальные группы борются с либерализмом при помощи либеральных парадигмальных установок и форм мышления.
Либерализм – это язык современности, а другого языка у нее нет, и потому либерализм непобедим, пока на его языке говорят и думают все, кто его любит, и кто его ненавидит. Тоталитарность либерализма намного превосходит тоталитарность коммунизма и национал-социализма. Либерализм буквально сочится из всех щелей бытия, и все, что мы видим вокруг нас – это манифестация либерализма.
Можно много раз объявлять либерализм мертвым, но это скорее описывающая кризис либерализма аллегория, чем реальность. Даже эта установка каждый раз изрекается из позиции либеральной парадигмы – она исходит из либеральной ценностной матрицы о соотношении прав большинства и меньшинства.
То есть консерватизм – это антилиберальный либерализм, так же, как социализм. Ни консерватизм, ни социализм не смогли навязать миру свой язык и потому проиграли. Парадокс – они проиграли именно потому, что были более либеральными, чем либерализм, они не были тоталитарными в такой степени, как либерализм.
Обвиняющий оппонентов в тоталитаризме либерализм – это самая великая ложь нашего времени. Нет ничего более тоталитарного, чем либерализм, и пока человечество не изживет из себя либеральный язык, через который оно видит и трактует себя и этот мир, никакое освобождение от либерализма невозможно. Нельзя бороться с сатаной, будучи немножко сатанистом.
Победивший либерализм – это царство сатаны, и именно ренессанс сатанизма под ширмой всяческих социальных учений за освобождение человека мы наблюдаем сейчас перед собой. Кризис традиционных религий сопровождается необычайным всплеском оккультизма и магии. Борьба с религией Бога на самом деле означает борьбу за религию сатаны. А вот какими путями люди придут к этому общему знаменателю, уже не имеет никакого значения.
В этом состоит единственная и главная цель либерализма, и никаких иных задач у него нет. Ибо царство свободы без царства ответственности (суть либерализма) — это прямая дорога в царство сатаны, и свернуть с этой дороги означает спастись перед лицом неминуемой гибели. Либерализм и жизнь несовместимы, как несовместимы злодейство и гений.

Александр Халдей, ИА REX