...Искусство — единственная серьезная вещь в мире, но художник — единственный человек в мире, никогда не бывающий серьезным. Оскар Уайльд
Видеть в жизни больше, чем бытие - идеал, красоту, небесный промысел - это одно составляет предмет Искусства
...Искусство, не имея никакой настоящей причины - может быть, есть самое очевидное доказательство бытия Бога. Мастер Каморки

среда, 31 января 2018 г.

Мне и в тюрьме нравилось… А теперь к Олимпийским играм

Все чего-то от меня хотят.
Кто предисловие, кто хочет чтоб издателю представил, дочка хочет ай-пэд, бывшая теща (ну потому что с женой-то разведен) хочет почему-то телевизор.
Я практически ничего не хочу.У меня ноль потребностей.
Я - чудак-человек, мне и в тюрьме нравилось (тьфу меня,тьфу!) в Лефортово так красивая тюрьма ! И кормят и койку давали. И писательствовать мог.
А вот недавно мне подарили (на митинге, передали в пакете ) пуловер, варежки и носки, самовяз. Носки ношу, очень хорошо, тёплые, спасибо,добрая женщина, которая вязала.
Ещё я разговаривать с утра не люблю... LIMONOV_EDUARD

В январе 2015 года во Франции прошумела и тотчас сделалась бестселлером книга Мишеля Уэльбека — роман под названием «Soumission"("Подчинение»).
Это роман, в котором повествование ведётся от имени профессора литературы в Сорбонне, специалиста по писателю XIX века Гюисмансу.
Место действия: Франция, Париж, недалёкое будущее, следующие президентские выборы во Франции. На президентских выборах во Франции побеждает мусульманин Мохаммед бен Аббес, в основном потому, что французы по старой и вредной традиции боятся крайне правых, они, дружно объединившись, проголосовали против Марин Ле Пен, и президентом стал высокий, чернобородый, спокойный и улыбчивый Мохаммед бен Аббес. Никакая гражданская война не начинается, что вы. Соблазнённые, кто саудовскими деньгами, кто многожёнством, французы подчиняются новому режиму. Ничего брутального не происходит, только с улиц исчезают женщины в мини-юбках, в Сорбонне на стенах появляются фотографии свящённого камня Каабы, под ветром у торговцев на популярных народных рынках колышутся женские шаровары… А теперь к Олимпийским играм. Российской команде запретили, и вы согласились убрать: — российский флаг; — российский гимн; — любое сочетание цветов российского флага и спортивную форму наших атлетов, где эти цвета присутствуют; — из более чем пятисот участников, которых мы подготовили на Олимпиаду, команду наших спортсменов, окрестив её не командой России, но безнациональной командой Олимпийских игр, срезали до 169 атлетов; — из списка участников ОИ были изгнаны лучшие российские спортсмены, «по подозрению», без доказательств. Наши лидеры, наши золотые медалисты не допущены к играм МОК; — убрали (теперь уже по российской инициативе) и «Русский дом», место, где праздновали обычно русские победы на Олимпиадах. Почему? А наши бизнесмены трезво взглянули на список российских спортсменов третьей величины, которых допустили наши мучители на Олимпиаду, и сообразили, что побед не будет, и таким образом «Русский дом» не нужен, нечего будет праздновать. Последний плевок в нас, я надеюсь, что последний, был плевок в наших параолимпийцев, им разрешили выступать только в пяти спортивных дисциплинах, самых незначительных, впрочем, таких как кёрлинг на колясках… — Да, вот ещё что! Пронёсся было слух, что российские болельщики смогут использовать российские флаги на местах соревнований для поддержки своих спортсменов, но МОК сурово заявил, что НЕТ, флаги на месте соревнований не разрешены. НЕТ. НЕТ. Будут обыскивать и изымать. И российское руководство, Российское государство и российские спортсмены согласились с таким позорным soumission — подчинением. И теперь сядьте и подумайте: ПОЧЕМУ? ЗАЧЕМ? ДЛЯ КАКОЙ ЦЕЛИ? Россия едет на Олимпиаду, как тщательно отобранная команда военнопленных, играть с «победителями», отобранная так зловеще, чтобы военнопленные не могли выиграть ни при какой погоде? Да ведь они и не победители, нас никто не победил, нас подчинили другими средствами, мы сами подчинились. Такое впечатление, что мы вернулись в момент самоубийства СССР, в 1991—1992-ой, когда мы сами себя победили. Это второе сравнение с самоубийством СССР, после сравнения с романом «Soumission», я употребил, чтобы до вас дошло, соотечественники, насколько мы, нас, насколько плохо с нами, как коллективом. Они не смогли нас подчинить с КрымНаш, не могут подчинить в Донбассе, не смогли остановить в Сирии. Но, добившись от нас отказа от флага, от гимна, от даже цветов нашего флага, они коварно победили нас на спортивном фронте. Мы же, отказавшись от флага и гимна, — фактически отказались от Родины. Это же очевидно. Если вы не соображаете сами, то вот я вам подсказываю: отказались от Родины. Показали невиданную слабость характера страны. Они тут хитрее и пронырливее нас проявились… А мы проявились тупой деревенщиной, не сообразившей того, что над нами издеваются. Ни один суд в мире не осудил бы нас по показаниям одного Родченкова, а в спорте нас осудили и заклевали. Потому что использовали предлог, чтобы осудить и заклевать. А мы, вместо того чтобы в негодовании закричать «Нет!» и провести свои Олимпийские игры в Сочи, и наставить там рекордов, и зафиксировать их, и восторжествовать, и ткнуть их носами в наши рекорды, как щенков в дерьмо, мы вместо этого благодушно согласились с непрошеными надсмотрщиками и с их требованиями. Не врубились, что ли, что то, что с вами делают, — равносильно военному поражению? Soumission одним словом. Полное Soumission! Эх, толоконные лбы руководства страной… Эх, податливые спортсмены! Я раздосадован, я никак, признаюсь, не ожидал, такое впечатление, что нам и Кремль подменили, и спортсменов. Потому что то, что происходит, ни в какие ворота не укладывается. Откуда такое подчинение? А вот их агрессия против нас мне понятна. Никакой борьбой с допингом того, что происходит, не объяснишь, если бы хотели провести чистую-чистую Олимпиаду в Южной Корее, достаточно было бы установить строгий контроль СЕЙЧАС, на этой Олимпиаде. Эти твари ведут против нас политическую и цивилизационную тотальную войну, вот что. Во всех областях жизни. Поняли?