...Искусство — единственная серьезная вещь в мире, но художник — единственный человек в мире, никогда не бывающий серьезным. Оскар Уайльд
Видеть в жизни больше, чем бытие - идеал, красоту, небесный промысел - это одно составляет предмет Искусства
...Искусство, не имея никакой настоящей причины - может быть, есть самое очевидное доказательство бытия Бога. Мастер Каморки

четверг, 25 сентября 2014 г.

Какие были времена

prilepin
Какие были времена обсуждать не будем — а то утонем в не нужном споре. Скажем так: какие были нравы!
Ладно бы на Великую Отечественную — на так называемую «белофинскую», то есть, насквозь «империалистическую», едет добровольцем поэт Арон Копштейн, прямиком из Литинститута (он погибает), едет молодой Слуцкий (ранен там и с денисдавыдовской бравадой пишет, что вырвало из плеча «на две котлеты).
В 1939 году Евгений Долматовский отправляется на освобождение Западной Украины и Западной Белоруссии «из-под панского гнёта» (это мы Долматовского цитируем).
Долматовский, между прочим, на пару с Луговским сочиняют песню для того, чтобы воевать было веселее:

«Белоруссия родная, Украина золотая,
Ваши светлые границы мы штыками оградим,
Наша армия могуча, мы развеем злую тучу,
Наших братьев зарубежных мы врагу не отдадим».
Песню назовут «Марш красных полков» и она будет петься во всех частях).
В 1940 году — Евгений Долматовский уже входит с Советскими войсками в Прибалтику.
Про Отечественную вообще молчим: нынче всё чаще вспоминают про Хармса и всячески объясняют, почему же он говорил следователю, что хотел бы стрелять в красных офицеров, а не в немцев, а вообще отправились военкорами и обычными солдатами - Слуцкий, и Самойлов, и Межиров, многие иные... 

Возвращались в орденах, в шрамах.

Никак не могу понять на какую войну в любом качестве поедут нынешние прогрессивные поэты и прочие блоггеры. Не знаю в кого пальцем указать. Ну, Дима Кузьмин там, Миша Идов. кто там ещё помоложе, сами подскажете — можно такую переделку представить?
Хармс победил Слуцкого, Самойлова и Долматовского. И Симонова, и Твардовского. Почти сплошной Хармс вокруг. (Одна проблема: никто из них даже и не Хармс).

Почему говорю «почти» - потому что я тут с такими отличными ребятами спецкорами-военкорами познакомился, вай.

Один из замов по командной части батальона «Восток» сказал, что за убитого ополченца на той стороне платят 20 тысяч, а за журналиста российских каналов — сто. Дороже спецкоров-военкоров только командиры и всякие видные управленцы Новороссии.
- Да ладно? - спросил один из военкоров, они тут все скромные ребята. - Что-то не верю.
- Не веришь? - ответил ему ополченец с замечательным кавказским акцентом, - А давай проверим.

Среди спецкоров-военкоров есть тут Семён Пегов, который в статусе личных врагов Майдана пребывает с самого Майдана (он там сидел под снайперским обстрелом три часа, и потом его обвинили в том, что он сам этот обстрел и корректировал) и фигурирует в списков «врагов нации».

Семён уже несколько месяцев в Новороссии (до этого был революционный Египет и прочее).
Он поэт. Стихи у него отличные.

Так что, не всё потеряно, друзья, не всё потеряно. Одни ходят на Марш мира, другие — под обстрелом.
Вот одно из стихотворений Пегова.
(На фото - крайний справа).

Русский лес

Мы живём, под собою не чуя войны.
Не стесняйся, боец, поправь проводок.
Мы живём, за собою не чуя вины.
Так у вас говорят, мусульманин-браток?

Русский лес - не заслон против зыбких песков
Твоих дум. Этот вывод жесток.
Он прольётся неслышно из наших висков.
Так поправь проводок.

Нашу лодку любыми волнами качай -
В ней когда-то качала права татарва.
Русский лес мы - ты прав - за базар отвечай,
Даже если деревья - в дрова.

Управляемый хаос и прочая муть
Нас на понт не возьмут. Нам - была ни была -
Завалиться меж грядок и там затянуть:
"Хезболла, ты моя, Хезболла"!