...Искусство — единственная серьезная вещь в мире, но художник — единственный человек в мире, никогда не бывающий серьезным. Оскар Уайльд
Видеть в жизни больше, чем бытие - идеал, красоту, небесный промысел - это одно составляет предмет Искусства
...Искусство, не имея никакой настоящей причины - может быть, есть самое очевидное доказательство бытия Бога. Мастер Каморки

воскресенье, 13 апреля 2014 г.

ГЛАЗАМИ ОТЩЕПЕНЦА. Дмитрий Хмельницкий

Статья известного публициста, знатока архитектуры и советского образа жизни - проживающего с перестроечных времен в Германии. В модном тогда у нас обличительном тоне. Я попытался собрать плакаты на эту тему, которые бы графическим языком говорили о том же самом - получилось так себе. Плакат - искусство искреннее, хоть и пропагандистское. А тут враньем за версту несет. В общем, неубедительно вышло, фальшиво. Кто врет, а кто сам обманывается - пробуем разобраться. Мастер Каморки

Так ли отличаются внешнеполитические установки России от советских?
Раньше все выглядело просто. Был социалистический лагерь во главе с миролюбивым Советским Союзом, и было враждебное капиталистическое окружение. Оно придумало агрессивный блок НАТО и ждало удобного момента, чтобы наброситься на наш лагерь. Поэтому мы напрягали все силы, чтобы этой неизбежной агрессии противостоять.

Правда, был в лагере и узкий — очень узкий! — круг отщепенцев, которые знали, что НАТО создано, чтобы спасти человечество от товарища Сталина и его преемников. Гарантией всеобщей безопасности было многократное (при Хрущеве в 17 раз) превосходство ядерного вооружения НАТО над советским.

Еще отщепенцы знали (и это знание роднило их с руководством партии и правительства), что никогда и ни при каких обстоятельствах страны НАТО первыми ядерную войну не начнут. Это позволяло им (не отщепенцам, а руководителям) вести себя крайне нагло, шантажировать весь мир ядерной угрозой и постоянно устраивать провокации вроде блокады Западного Берлина и карибского кризиса.

То есть страны НАТО играли роль международной полиции, а соцлагерь — роль международного бандита.
Потом произошло чудо. Советский Союз «завязал». Распустил заложников, выправил себе чистые документы с новым именем, флагом, гербом и гимном, пообещал бросить воровскую профессию и в дальнейшем руководствоваться общечеловеческими ценностями. Отпущенные на волю заложники (страны «народной демократии») немедленно кинулись в НАТО, справедливо рассудив, что перевоспитание бывшего старшего брата — процесс долгий и с неясными перспективами. И правильно сделали. Потому что из Москвы немедленно понеслись вопли: «Атас, менты! НАТО у наших границ! Угроза национальной безопасности! Не подходи, начальник, зарежу!» Получается, что бывший старший брат не столько «завязал», сколько масть сменил. А думать продолжает на «патриотической» фене и, главное, воровской инструмент по-прежнему прячет от полиции.

Катастрофа с подлодкой «Курск» привлекла всеобщее внимание не к слабой боеспособности российской армии (это, к сожалению, преодолимо), а к самому факту существования подводных лодок высотой со Спасскую башню, длиной почти с ГУМ и стоимостью в два Больших театра. Прежние паханы заказывали их специально для того, чтобы пугать Америку. А новым они зачем?

Это, конечно, рассуждения отщепенца. Нормальный человек с «патриотическим» самосознанием объяснит, что должен же быть паритет в вооружениях между сверхдержавами. А отщепенец в ответ: не должен! Не должно быть паритета между полицией и бандитами. А если ты не бандит, а наоборот, полицию поддерживаешь, то опять же при чем здесь паритет?

Зачем меряться, кто сильнее? Вот у Евросоюза с Америкой вооруженного паритета нет, а живут замечательно.

Теперь о шпионах. Опять же раньше было проще. Наши шпионы добывали ихние секреты, чтобы повысить обороноспособность родины. Ихние шпионы добывали наши секреты, чтобы ее понизить. То есть — наши лучше.









Просвещенные либералы времен застоя рассуждали примирительно: разведка есть у всех, это просто такая профессия, ни плохая, ни хорошая. Наши шпионы не лучше и не хуже западных. А предавать своих нехорошо. Таких нигде не любят. Нет, возражали отщепенцы, наши хуже. Потому что важна конечная цель, на которую шпионы работают. На третью мировую войну или против нее. Поэтому таких перебежчиков из рядов бандформирований в ряды полиции, как Пеньковский, Гордиевский, Суворов и других, отщепенцы считали не предателями, а героями. Точнее, предателями, а потому героями.

Поскольку для порядочного человека, понявшего, что работает на бандитов, правильно и естественно из банды сбежать.

Так было до приобщения к общечеловеческим ценностям.

А что теперь? Государственное телевидение показывает сюжет: в Москве с поличным берут американского шпиона и русского профессора, который передает шпиону чертежи новой суперракеты. Ведущий (с придыханием): «Если бы американцы получили эти чертежи, они бы смогли такую ракету построить!» И отлично!

Пускай строят. Они все равно в нас обратно стрелять ею будут только в самом крайнем случае. А вам она зачем, при вашей бедности и затаренности старыми ракетами? Вы, ребята, похоже, по-прежнему на этот самый «крайний случай» надеетесь и на него работаете, хотя и сидите у полиции на кредитном довольствии.
То есть вы встали, конечно, на путь исправления, но продвинулись по нему не очень далеко. Оставлять вас без надзора никак нельзя. А профессор-отщепенец, получивший во время съемок инфаркт, — натуральный герой. Побольше бы таких.

Чем меньше у перевоспитуемых военных секретов от полиции, тем нам всем спать спокойнее.

Еще об общечеловеческих ценностях. В буквальном смысле.

В бандитскую бытность, с трудом одолев конкурирующее бандформирование, ограбили все его музеи и библиотеки, до которых смогли дотянуться. Привезли домой и спрятали на полвека в подвалах. Никому
не признавались, потому что знали: у полиции есть список награбленного.

Недодумал главный пахан, когда в тяжелую минуту с полицией договор подписывал, чтобы музеев не грабить. Поэтому продать нельзя и даже своим показать нельзя. Отнять буржуи не отнимут, руки коротки, но навредят в смысле престижа.

Теперь же, когда «завязали», признались: есть товар. Даже выставку устроили самого ценного. Отщепенцы говорят: вот и замечательно, теперь верните обратно. Нет, говорят, мы теперь строго соблюдаем законность. И Дума закон специальный приняла. Теперь это не краденый товар, а общенародная собственность.

Те же, кто с этим не согласен, забыли, небось, как ихние бандиты наши музеи грабили. Потому забыли, что нет у них национальной гордости. Аморальные люди. Отщепенцы.

Получается интересно. Страна новая, ценности общечеловеческие, а отщепенцы — старые. Вот тот же ведущий государственного телевидения рассказывает — и опять с придыханием, — что на заседании Совета Европы, посвященном Чечне, Сергей Ковалев «выступил против
собственной страны!». Чему вы удивляетесь? Он и раньше так поступал. Тем и знаменит. Хотите, чтобы он за вас выступал, — перестаньте делать пакости.

А к «патриотическим» чувствам у отщепенцев, как правило, иммунитет.

Конечно, после смены государственных идеалов жить отщепенцам стало безопаснее. Но по-прежнему неуютно. К тому же ясность пропала. Раньше врага можно было определить по погонам, покрою костюма и выражению лица еще до того, как он рот раскроет. И заранее было известно, что скажет, когда раскроет. Теперь сложнее. Кажется, что погоны, костюм, лицо — прежние, а говорит о чем-то очень хорошем. Иногда, правда, волчий взгляд происхождение выдает. И прежние рефлексы непроизвольно вырываются наружу.

В сентябре 2000 г. в Берлине была организована выставка восточноевропейского самиздата (см. «РМ» N43??). На ее открытие прибыли официальные представители всего бывшего соцлагеря: поляки, чехи, румыны, венгры. Причем, что интересно, многие — бывшие отщепенцы. Официальных русских — ни одного, хотя половина выставки — естественно, русские экспонаты.

Это показатель. Про общечеловеческие ценности с европейской трибуны, с выражением и проникновенным взглядом — это одно, а по собственной воле без приказа идти антисоветчиков приветствовать — это другое. Рефлексы не позволяют.