...Искусство — единственная серьезная вещь в мире, но художник — единственный человек в мире, никогда не бывающий серьезным. Оскар Уайльд
Видеть в жизни больше, чем бытие - идеал, красоту, небесный промысел - это одно составляет предмет Искусства
...Искусство, не имея никакой настоящей причины - может быть, есть самое очевидное доказательство бытия Бога. Мастер Каморки

воскресенье, 14 июня 2015 г.

Colta.ru постебали Захара Прилепина и «Элефанк»

Прогрессивные товарищи с прогрессивного сайта Colta.ru нас заметили и прогрессивно постебали. Привычно, ради прогрессивной справедливости, не заметив ничего, кроме того, что их пугает. Пугает их естественно ужасная ватная агрессия, которую я источаю. Не заметили они, как водится, то, что на пластинке - половина песен про любовь. Да собственно даже все про любовь. 

Захар Прилепин

   Захар Прилепин и «Элефанк» «Охотник»
Захар Прилепин & Элефанк — «Охотник» «Пора гордиться тем, чего принято стыдиться», — сообщается в песне «Пора валить», уже сорвавшей свою пятиминутку скандальной славы за строчки «Пора валить тех, кто говорит “пора валить”». (Странно, как у людей, выстраивающих что-то вроде манифеста из сложносочиненных интерпретаций этого самого выражения, ничего нигде не екает, когда они это поют.) Приютившая эту песню пластинка писателя Захара Прилепина с его группой «Элефанк» (уже вторая, между прочим) называется «Охотник», но с тем же успехом она могла бы называться и «Воин» — потому что на ней Прилепин будто бы и вправду выходит на войну со всем (и всеми), с чем (и кем) он не согласен.

В первом же номере он стремится внести «свой скромный вклад в ваше поражение», во втором объявляет: «Кто не с нами, мама, те не здесь» — в общем, если и не война, то как минимум военный совет, на котором надо окончательно разобраться, кто встанет в случае чего с автором плечом к плечу, а кто нет. Уже встали — Александр Ф. Скляр, Константин Кинчев и Дмитрий Ревякин. Занятно, что двое последних выступали такими же свадебными генералами на недавней пластинке коллектива «25/17», обживающей схожую с «Охотником» территорию традиционалистского русского рока и дворовой агрессивной задушевности (с поправкой на то, что у «25/17» акцент был скорее на «дворовой», а у Прилепина скорее на «агрессивной»). От прилепинской агрессии на «Охотнике» душно — примерно как на пьянке в не очень знакомой компании, где в какой-то момент кто-то начинает уж очень настойчиво задавать сразу всем присутствующим сакраментальный вопрос про «уважаешь».