...Искусство — единственная серьезная вещь в мире, но художник — единственный человек в мире, никогда не бывающий серьезным. Оскар Уайльд
Видеть в жизни больше, чем бытие - идеал, красоту, небесный промысел - это одно составляет предмет Искусства
...Искусство, не имея никакой настоящей причины - может быть, есть самое очевидное доказательство бытия Бога. Мастер Каморки

вторник, 21 октября 2014 г.

Галантный либеральный Век – эпоха потребления и приятного ничегонеделания

В новом фильме Никиты Михалкова есть пронзительный, …нет, скорее – пугающе откровенный монолог бывшего белогвардейца. За несколько минут до гибели он прямо говорит: «Мы сами виноваты», ибо хотели отсидеться, переждать, уповали на счастливый случай, благодаря которому всё само собой удачно рассосётся. Пересидеть и спрятаться не удалось никому - ни правым, ни виноватым, ни красным, ни белым. А хуже всего в той войне пришлось именно тому, кто стремился не запачкать ручки. Такую отстранённую позицию не принимает даже всепрощающий Бог, и как говорится в Библии: «Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден или горяч! Но, как ты тёпл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откровение 3:15-16). Интересно, что многие из белоэмигрантов года этак до 1935-го всерьёз рассуждали на тему: «Их социализм долго не протянет, а мы скоро вернёмся и потом триумфально займём наши законные кресла в Думе, ложи в Мариинке, столики в «Яре», etc Эти господа совершенно искренне полагали: диктатура пролетариата волшебным образом куда-нибудь подевается, или, как уже было сказано – рассосётся. Они привыкли так думать, почему, собственно, и оказались выкинуты на свалку истории новой победительной силой – большевистской революцией.

Но сегодняшний разговор не о них, а о широко известном и, к сожалению, популярном принципе «моя хата – с краю». Этот постулат ущербен изначально. От него за сто метров несёт каким-то особенным сортом предательства – вроде бы человек из породы «мирная мышка» и просто не желает связываться, а на деле он и есть самый большой подлюка. Такое случается не только в годы войн и революций, это происходит везде и всюду. Закрыть ушки модными наушниками, загрузиться музончиком и пусть хоть весь мир катится к чёртовой бабушке. Недаром, все беды человечества приключаются из-за молчаливого согласия (или точней – безучастия) покорного большинства. Напомню, что в советской литературе самый ненавистный типаж – это так называемые «равнодушные», средне-половинчатые, мирные филистеры, которые (да-да), никого не убили. Однако же смолчали, прошли мимо, отвернулись. Они всегда рисовались хуже откровенных врагов. Потому что всегда создадут благоприятный «фон» для любого злодейства.
Больше того! В СССР весьма скептически относились к восточным (как правило, индийским) учениям, практикующим непротивление и то самое «тихое счастье», которому был посвящён большой фрагмент в детской киносказке «Садко». Помните? «Я, Птица-Феникс буду петь вам сладкие песни…»? И – далее про безмятежность, молчание и невмешательство. «Страна блаженного покоя… Горе тем, кто хочет деянием добыть счастье. Счастье – это покой». И, понятное дело, что такое ущербное счастьице не подходит былинному гусляру и его товарищам – экзотическую птице-диву грубо заталкивают в домотканый мешок. Потому что, как писал Михаил Кульчицкий – молодой советский поэт, погибший на войне: «Самое страшное в мире - это быть успокоенным». Потому что именно стратегия под названием «А ты не связывайся!» чревата многочисленными подлостями.
Вспомним нашу недавнюю историю. Развал СССР, октябрьский расстрел-93, вхождение страны в глубокий нравственно-политико-экономический (всё сразу!) кризис. О чём думали «нормальные» люди, когда видели полыхающий Белый Дом? Они не хотели никакой пальбы, а тем более – переворотов с танками, Баркашовых с Макашовыми, конституционных споров и около политических дрязг. «Ах, увольте нас от этих напастей!» Обывателю в те годы просто нравилось пятить глазёнки в телеящик и сентиментально всхлипывать над судьбой мексиканско-сериальной красавицы Марианны. Хотелось иноземных жвачек и красивых журналов с нарядными фотомоделями. Мы тут – с краешку постоим, посмотрим, чем дело кончится. А лучше и вовсе не светиться, а то можно и по лбу получить. Умный в гору не пойдёт и даже обходить не будет – умному эти горы вообще не нужны. Главное – тишь да гладь. Не выяснять истину. Не лезть. И, наконец, самое гнусное: «Тебе что, больше всех нужно?!»
По сути, жизнь в1990-х – это какая-то всеобщая попытка закрыть глаза на происходящее, поскорее занять свою маленькую, уютную нишу и не вылезать оттуда. Впрочем, очень многие тогда были заняты банальным выживанием и, ожидая не выданную с самого марта зарплату (а на дворе, например, октябрь!) думали о том, как бы половчее дотянуть до весны. Не связываться же, правда? Я знала состоявшихся сорокалетних людей, которые по полтора года таскались в свою обанкротившуюся контору, где им выплачивали «гонорар» то изделиями родной фабрики, то просто задарма кормили в столовке. Потому что денег на зарплаты и выплаты попросту не было. Когда им всем задавался вполне резонный вопрос: «А зачем вы туда ходите?», то всегда следовал один и тот же кроткий ответ: «Ну, сказали потерпеть, попросили не увольняться, …да и боязно …вдруг я уйду, а на следующий день привезут мой миллион! И вообще, что могу один?!». А с экранов попсово-разухабистого ТВ лилось искристо-задушевное: «Главней всего погода в доме, а всё другое суета». Корпулентная дива в эффектном платье заученно и зазывно улыбалась, предлагая не рыпаться. Суета ибо! А на наших глазах великая держава превращалась в руины. Суета, родные! И на месте бывших братских республик образовывались мелко-феодальные княжества с соответствующей политической моралью. Всё – суета, кроме салатика Оливье под мексиканский сериал! И – Белый Дом становился чёрным от дыма и – от ужаса. Так что монолог офицера из михалковской картины можно смело переносить на события 1991-1993 годов. Особенно фразу: «Какую страну загубили!»
Разумеется, данная «болезнь» - это пагуба всего человечества, а не только России-СССР! Это тот вид грабель, на которые оно регулярно, а иной раз, и с удовольствием наступает. Все очень хорошо знают вот эту цитату, принадлежащую немецкому богослову, лютеранскому пастору Мартину Нимёллеру: «Когда они [наци] пришли за коммунистами, я молчал - я не был коммунистом…» Далее идёт перечисление всех тех, кого уничтожили с молчаливого согласия автора и ему подобных. И, наконец, финал: «А когда они пришли за мной - уже некому было заступиться за меня». Речь шла о принципиальном непротивлении интеллигенции Третьего Рейха нацизму - о том самом желании «пересидеть» диктатуру, пописывая милые статейки о посланиях Фридриха Великого к Вольтеру или о расовой сущности «Саги о Вёльсунгах». Многим было очень удобно и - уютно молчать, утыкаясь в красочные альбомы по искусству, вроде «Немецкого барокко от Шлютера до Кнобельсдорфа». И что-нибудь изречь при этом: «Да, австрийский ефрейтор на троне Пруссии – это несусветная мерзость, господа, но, зачем, право, связываться?» Многие из них потом попали на Восточный фронт и кричали, сдаваясь: «Гитлер капут! Я не есть наци, я есть профессор филологии!» Впрочем, стоит ли осуждать исключительно интеллектуалов, когда повязан кровью оказался весь немецкий народ? Эти просто хотели пить пиво, стучать кружками и качаться в такт песне про Эрику! Простое, незамысловатое счастьице, а там хоть трава не расти.
Сейчас фашизм переместился на Украину, а среди россиян произошёл неминуемый раскол на «своих» и «чужих». Господа из «пятой колонны» в открытую поддерживают все начинания киевской хунты. Но есть и те, которые сохраняют, как им кажется, полное спокойствие. Нейтралитет. Равнодушие. Какое мне дело, что там в Донбассе? Стреляют? И пусть. Моё дело – собрать урожай с лелеемых шести соток, сделать ремонт, нанять сыну репетитора, подсидеть офисную начальницу. Да мало ли дел? Как выразилась одна знакомая дамочка: «Я вообще не в курсе, как выглядит этот Коломойский и чем он занят». А конфеты с фабрики Порошенко – вкусные и недорогие. Почему я должна их лишаться? Дальше - больше: а что там натворил Макаревич? Поёт «Моя страна сошла с ума»? И что, мне теперь его не слушать?! Какая мне разница? Должна быть разница. Потому что хаты с краю не бывает. Это иллюзия. Хату с краю поджигают первую. А то, как в той песне, которую нынче не цитирует только ленивый: «Другой держался русла и теченье ловил подальше от крутых берегов. / Он был как все, и плыл как все, и вот он приплыл…» (да-да, цитатка из того самого Макаревича). Что далее? «И жизнь его […её, твоя…] похожа на фруктовый кефир». Если бы на кефир. Фруктовый. А то на другую субстанцию, которая когда-то была кефиром. Возможно, даже и фруктовым.
…Ещё немного истории и ещё одна легендарная фраза: «Apres nous le deluge!», что в переводе с французского означает: «После нас хоть потоп!» Эти слова, кому только не приписывают – обычно же королю Людовику XV, при котором Франция пришла к закономерному упадку, собственно, и вызвавшему события-1789, а следом - казнь его преемника Людовика XVI. Но историки, как всегда, не уверены в авторстве – поговаривают, что сие изрекла даже и не мадам де Помпадур, а безбашенный регент Филипп Орлеанский, правивший страной ещё до Луи XV и тоже приложивший немало усилий для развала экономики страны. (Одна система Лоу чего стоит!) Не нарочно, разумеется, а, так, «…с блеском лёгкой болтовни». Тут дело не в авторе фразы, а в самой формулировке. В психологии того времени. Мы живём сейчас, а после нас – …какая разница? Галантный Век – эпоха приятного ничегонеделания. Сбежать от проблем, закрыться в рокайльном павильончике-игрушечке и замазать белилами изуродованную оспой физиономию. Не связываться и не ввязываться. Ни во что, кроме очаровательных дворцовых интрижек. Эскапизм, как основной тренд. Каприз, как реакция на раздражители. Красивая ширма (лучше всего в стиле «шинуазери»), как самая модная вещица интерьера.
Человек хочет покоя и расслабления, а также - флирта, игры, праздности. Аристократия во главе с королями ничего не хотела знать о собственном народе и вообще – о мире. А зачем? «Если у них нет хлеба, то пусть едят пирожные!» - в этом восклицании чарующе-глупой Марии-Антуанетты нет никакого садизма. Даже снобизма – нет. Просто для неё важней всего была та самая «погода в доме», то есть в Малом Трианоне – игры, маскарады, ленты на шляпке, модная новинка от Розы Бертен, напомаженные кавалеры... А что там, за оградой Версаля? Потом, когда всё началось и завертелось, а королеву стали называть просто «гражданкой Капет» (под этим именем и казнили!), так вот даже тогда все эти милейшие, напудренные людишки вели себя, как комнатные болонки, у которых почему-то отобрали вкусный корм и загнали в вонючий угол. Пересидим? «Ах, как сие неудобно и некомфортно! Но…» А потом, в эмиграции (по преимуществу – в России) все эти чудом спасшиеся виконты роняли слёзы на жабо и всхлипывали на тему: «Belle France, которую мы потеряли!» А всё почему? Закрывали глазки на жизнь. Надо было интересоваться, почему же крестьяне …вдруг не хотят есть пирожные...
…Вернёмся, однако, в наши дни. Многие киевляне писали в своих блогах: мы даже и не предполагали, что Майдан перерастёт в войну. Они-то думали, что ребятки покричат, посвистят, побьют парочку лохов и – мирно расползутся трескать горилку и закусывать сальцем. А мы – мирные люди – переждём эту смуту, спрячемся за шторками, включим громкую музыку. Заглушим и заедим проблему. Авось она и рассосётся. Не вышло. Как там напевал Бумбараш в исполнении Валерия Золотухина? «Наплевать, наплевать, надоело воевать, / Ничего не знаю, моя хата с краю». Если вы помните, Бумбарашу так и не удалось отвертеться от жизни и от судьбы. От позиции. Пришлось выбирать. А тот, кто хочет быть сам по себе, в тихой норке или же – гордо над схваткой, тот всегда в проигрыше. В ущербе. В… Впрочем, вы понимаете, где.Источник

Комментариев нет:

Отправить комментарий